Чирикова Алла Евгеньевна

чириковаДоктор социологических наук

Главный научный сотрудник Сектора исследований личности

Подробнее о Чириковой А.Е. см. на оф.сайте ИС РАН

 

 

 

Мой приход в социологию был с одной стороны неожиданным, с другой закономерным. Я закончила факультет психологии МГУ им. Ломоносова в середине 70-х годов и не мыслила себя никем, кроме как психологом. Однако устроиться на работу в Институт психологии мне не удалось, и пришлось долго искать место, где хоть в какой-то степени могли бы быть востребованы моя степень по психологии и моя любовь к этой науке. Через какое-то время такое место было найдено. Это был Институт экономических проблем комплексного развития хозяйства города Москвы при Моссовете

Первой сферой приложения моих научных сил стали исследования по социально-психологическому климату на автотранспотных предприятиях. Это вынудило меня выйти за границы «чистой психологии». Я вдруг поняла, что мир социальных отношений ничуть не менее интересен, чем отдельная личность со своим индивидуальным профилем. Тем не менее, когда в конце 80-х годов я стала работать в Институте социологии в секторе по инновациям, то входила в социологию медленно с большими оглядками. Люди, работающие в социологии, представлялись мне менее сложными и более идеологизированными, чем психологи. Окруженная в Институте социологии профессионалами, которые занимались деловыми играми, далеко не все из них были социологами, я вдруг поняла, что понять человека и группу людей можно глубже, наблюдая за их реальным поведением в сложных ситуациях, нежели в лабораторном эксперименте, которым я владела к тому времени достаточно хорошо, хотя бы потому, что моя диссертация базировалась именно на таких экспериментах.

Несмотря на внутренне согласие уйти «в реальный мир людей» мне потребовалось достаточно много времени, чтобы разобраться в том, что представляет собой социологическое сообщество, которое, по моему мнению, этим реальным миром занималось.

Первое мое знакомство с миром социологов состоялось до того, как я пришла работать в Институт социологии. Где-то в году 1985 мы с моим коллегой, сделали совместную статью о профессиональных ориентациях молодежи. Исследование провел он, без моего участия, но статью для такого солидного журнала писать не решался.. Посмотрев результаты его исследования, я была поражена тому, насколько они интересны. Мне было жаль, что они могут так никогда и не увидеть свет. Написав статью, мы отправили ее в журнал «Социологические исследования». Через некоторое время нас пригласил к себе Геннадий Батыгин, он был тогда заместителем главного редактора и сказал, что статья ему понравилась. Я тогда не знала, кто такой Геннадий Батыгин, но он мне показался умным и понимающим человеком.. Так я узнала первого социолога, который к тому же оказался весьма интеллигентным и обязательным человеком Потом так случилось, что, я присутствовала на защите в Институте социологии одного из моих коллег. Мне тогда показалось, что сообщество социологов не так уж сильно отличается от психологов. Вел защиту Леонид Леонидович Рыбаковский и делал это захватывающе интересно. С защиты я вышла в твердом убеждении, что вполне могу понять социологов. Поэтому, когда в 1987 году мне предложили перейти на работу в новый сектор в Институт социологии, то я согласилась без колебаний.

Наш сектор работал достаточно обособленно от всех остальных сотрудников, но как-то к нам в комнату на 4 этаже пришел В.А. Ядов, который стал тогда директором института Социологии, сменив на этом посту В.Н. Иванова. Это было в конце 80-х. До этого я видела Ядова по телевизору и была поражена тому, как раскованно он вел себя перед телевизионными камерами, не считаясь ни с какими иерархиями. Я тогда с интересом отвечала на поставленные мне вопросы, наблюдая за его реакциями. В конце разговора мой диагноз его личности был готов: талантливый человек, необыкновенно тонкий и неуправляемый, сензитивный, всегда готовый к непредсказуемым поворотам мысли и чувств. При этом достаточно рациональный, знающий себе цену, и умеющий настоять на своем. Рациональность и эмоциональность в нем являли собой удивительный симбиоз. Передо мной тогда сидел человек, явно мало уважающий формальные позиции и умеющий мгновенно расположить к себе собеседника. Сегодня, не исключено, я бы уточнила свою оценку, но в принципиальном видении психологической структуры Ядова я тогда была права – это был уникальный человек, который не стремился к власти и признавал общение на равных. В те годы это было редким достоинством, тем более у начальника. Я была не против, работать рядом с таким талантливым человеком, который к тому же, не допекал меня дурацкими распоряжениями и ежедневными проверками дисциплины. Иначе говоря, позволял делать то, что хочется. Будь тогда во главе института другой человек, я не знаю, как бы сложилась моя дальнейшая профессиональная судьба.

Оставшись работать в институте, я стала ходить на общие конференции и семинары, где знакомилась с новыми для меня профессионалами. Читать литературу по социологии я стала несколько позднее, начав с Вебера и Бурдье. Потом мне стало интересно, о чем спорят социологи на своих заседаниях, и я с удовольствием стала знакомиться с работами В. Ядова по самоидентификации, диспозиционной структуре личности, методах исследования. Эти работы были мне ближе как психологу. Постепенно я втянулась в чтение социологических журналов, и мир социологов для меня стал расширяться. Со временем я начала чувствовать себя в нем более уверенно, однако и сегодня я не могу сказать определенно, что знаю социологию так же хорошо, как психологию. Тем не менее, могу сказать – с социологами интересно, тем более, что получив образование психолога я могу взглянуть на социологические проблемы через мотивацию субъектов что делает мир социологии для меня еще более интересным.